English [en]   Afrikaans [af]   العربية [ar]   Deutsch [de]   ελληνικά [el]   español [es]   français [fr]   hrvatski [hr]   italiano [it]   日本語 [ja]   മലയാളം [ml]   Nederlands [nl]   polski [pl]   português do Brasil [pt-br]   română [ro]   русский [ru]   српски [sr]   தமிழ் [ta]   українська [uk]   简体中文 [zh-cn]  

Личные встречи с разработчиками GNU на слете хакеров GNU!

VIII слет хакеров GNU состоится в Мюнхене (Германия) 15—17  августа 2014 года. Он продлится три дня, во время которых будут проходить обсуждения новых программ GNU, состояния системы GNU и новостей сообщества свободного программного обеспечения.

Запишитесь сейчас, чтобы зарезервировать место.

Это перевод страницы, написанной на английском языке.

Вы сказали “Интеллектуальная собственность”? Соблазнительный мираж!

Ричард М. Столмен

Стало модным сваливать авторские права, патенты и товарные знаки — три отдельных и различных понятия, соответствующие трем отдельным и различным системам права,— и еще десяток других законов в один котелок и называть это “интеллектуальной собственностью”. Этот искажающий и запутывающий термин получил распространение не случайно. Его поддерживали компании, которым выгодна эта путаница. Самый прямой путь из этой трясины — отказаться от этого термина полностью.

Согласно Марку Лемли, который сейчас профессор в Стенфордском юридическом училище, широкое употребление термина “интеллектуальная собственность”— это мода, которая последовала за основанием в 1967 году Всемирной организации “интеллектуальной собственности” (ВОИС), и его стали использовать по-настоящему широко только в недавние годы. (Формально ВОИС — организация ООН, но фактически она представляет интересы держателей авторских прав, патентов и товарных знаков.) Широкое употребление начинается приблизительно с 1990 года. (Наша копия графика)

Термин несет необъективность, которую нетрудно заметить: он предлагает думать об авторских правах, патентах и товарных знаках по аналогии с правом собственности на физические объекты. (Эта аналогия идет вразрез с официальными доктринами авторского права, патентного права и товарных знаков, но это знают только специалисты.) На деле эти законы не очень похожи на законы о физической собственности, но употребление этого термина подводит законодателей к изменениям, которые делают эти законы более похожими друг на друга. Поскольку эти-то изменения и желательны для компаний, которым авторские права, патенты и товарные знаки дают власть, необъективность, вносимая термином ”интеллектуальная собственность”, устраивает их.

Необъективность — достаточная причина, чтобы отказаться от термина, и люди часто просили меня предложить другое название для всей категории — или предлагали собственные альтернативы (часто шутливые). Некоторые говорят о “режимах исключительных прав”, но называть запреты “правами” — это тоже двоемыслие.

Некоторые из этих альтернативных названий улучшили бы дело, но было бы ошибкой заменять “интеллектуальную собственность” другим термином. Другое название не решит более глубокой проблемы термина — чрезмерного обобщения. Нет такой единой вещи, как “интеллектуальная собственность”,— это иллюзия. Единственная причина, по которой люди думают, будто это имеет смысл как связная категория — то, что широкое употребление этого термина ввело их в заблуждение.

Термин “интеллектуальная собственность” в лучшем случае представляет охапку разнородных законов. Когда неюрист слышит, как одним термином называют эти различные законы, он склонен полагать, что они основаны на общем принципе и действуют сходно.

Нет ничего более ошибочного. Эти законы возникли раздельно, развивались по-разному, охватывают разные виды деятельности, устроены по-разному, затрагивают разные вопросы общественного порядка.

Законы об авторском праве составлены для содействия искусству и авторам. Их объект — детали выражения художественной работы. Патентное право предназначалось для содействия публикации полезных идей ценой предоставления тому, кто публикует идею, временной монополии на нее — ценой, которую в одних отраслях, может быть, стоит заплатить, а в других — нет.

Закон о товарных знаках, напротив, предназначался не для поощрения какого-то рода деятельности, а просто для того, чтобы покупатели могли знать, какой продукт они покупают. Однако законодатели под влиянием термина “интеллектуальная собственность” обратили это в схему, дающую стимул для рекламы.

Поскольку эти законы развивались независимо, они различны как в каждой детали, так и в основных предназначениях и методах. Так, если вы узнали что-нибудь об авторском праве, то для вас было бы разумно полагать, что в патентном праве это по-другому. Вы редко ошибетесь!

Люди часто говорят “интеллектуальная собственность”, когда в действительности подразумевают более широкое или более узкое понятие. Например, богатые страны часто навязывают бедным странам несправедливые законы, чтобы выжимать из них деньги. Некоторые из этих законов — законы “интеллектуальной собственности”, другие — нет; тем не менее противники этой практики часто вешают этот ярлык, потому что они привыкли к нему. Употребляя его, они неверно выражают природу вопроса. Было бы лучше употреблять точный термин, такой как “законодательная колонизация”, который схватывает суть дела.

Этот термин запутывает не только простых людей. Даже профессоров-юристов, преподающих эти законы, заманивает и отвлекает соблазнительность термина “интеллектуальная собственность”, и они делают общие утверждения, которые противоречат известным им фактам. Например, один профессор написал в 2006 году:

В отличие от своих последователей, работающих в ВОИС, у составителей конституции США было принципиально антимонопольное отношение к интеллектуальной собственности. Они знали, что права, возможно, необходимы, но… они связали руки конгрессу, ограничив его власть многочисленными мерами.

Это утверждение относится к статье 1, разделу 8, параграфу 8 Конституции США, где говорится об авторском праве и патентном праве. Этот параграф, однако, не имеет никакого отношения к законам о товарных знаках или другим законам. Термин “интеллектуальная собственность” привел профессора к ложному обобщению.

Термин “интеллектуальная собственность” ведет также к упрощенному мышлению. Он заставляет людей сосредоточиваться на жидкой общности формы, которая есть у этих разношерстных законов (что они создают искусственные привилегии определенным сторонам), и пренебрегать деталями, формирующими их суть: конкретными ограничениями, которые каждый закон налагает на общество, и вытекающими последствиями. Это упрощенное сосредоточение на форме поощряет “экономистический” подход ко всем этим вопросам.

Экономика действует здесь, как это часто бывает, как аппарат непроверенных допущений. Это допущения о ценностях, например, что объем производства имеет значение, а свобода и образ жизни — нет, и допущения о фактах, большей частью ложные, например, что авторские права на музыку поддерживают музыкантов, или что патенты на лекарства поддерживают исследования, спасающие жизнь.

Другая проблема — что на фоне широких масштабов, заключенных в термине “интеллектуальная собственность”, частные вопросы, поднимаемые различными законами, становятся почти невидимы. Эти вопросы вытекают из особенностей каждого закона — как раз того, что термин “интеллектуальная собственность” призывает игнорировать. К примеру, один из вопросов, связанных с авторским правом,— следует ли допускать обмен музыкой. Патентное право не имеет к этому никакого отношения. Патентное право поднимает такие вопросы, как следует ли позволять бедным странам производить препараты, спасающие жизнь, и дешево их продавать, чтобы спасать жизни. Авторское право не имеет к таким проблемам никакого отношения.

Ни тот, ни другой вопрос не является по природе чисто экономическим, но их неэкономические аспекты очень несходны; применять поверхностное экономическое сверхобобщение как отправную точку для рассуждений о них значит игнорировать различия. Когда две эти области права сваливают в котелок “интеллектуальной собственности”, это мешает ясно мыслить о каждой из них.

Таким образом, всякое мнение о “проблеме интеллектуальной собственности” и любые обобщения насчет этого якобы понятия почти наверняка глупы. Если вы думаете, что эти области права — единое целое, вы, как правило, будете выбирать свои мнения из набора размашистых сверхобобщений, среди которых нет ничего путного.

Если вы хотите ясно мыслить о вопросах, поднимаемых патентами, авторским правом, товарными знаками или другими объектами права, первым делом забудьте о мысли свалить их вместе и рассматривайте их как отдельные темы. Затем отбросьте узкие воззрения и упрощенную картину, которую предполагает термин “интеллектуальная собственность”. Рассматривайте каждый из этих предметов отдельно, во всей его полноте, и у вас будет возможность обдумать их как следует.

И когда дело дойдет до реформы ВОИС, вот одно предложение по смене названия и сущности ВОИС.


Страны Африки гораздо более сходны между собой, чем эти законы, и Африка представляет связное географическое понятие; тем не менее, если говорить об “Африке” вместо конкретной страны, это приводит к большой путанице.

Рикард Фалквинге поддерживает отказ от этого термина.

[Эмблема ФСПО]“Наша задача — сохранение, защита и поддержка свободы использования, изучения, модификации, копирования и распространения компьютерных программ, а также защита прав пользователей свободных программ”.

Фонд свободного программного обеспечения — ведущая организация, ответственная за разработку операционной системы GNU. Поддержите GNU и ФСПО покупкой руководств и других товаров, присоединением к ФСПО в качестве члена-партнера или пожертвованиями, прямо в фонд или по Flattr.

к началу